Сергей Лукьяненко: «В экстренной ситуации я бы смог принять роды!»

Писатель Сергей Лукьяненко уже давно популярен в кругу любителей фантастической литературы. Общероссийскую и даже мировую славу в этом году ему принес кинопроект «Первого» канала «Ночной дозор», снятый по одноименному произведению писателя.
Сегодня у Сергея Лукьяненко от желающих пообщаться нет отбоя. Мы, конечно, тоже заинтересовались этим незаурядным человеком, тем более оказалось, что у нас есть отличный повод побеседовать с Сергеем и его женой Софьей — в этом году в семье Лукьяненко родился сын Артемий.

- Почему вы решили родить малыша только сейчас, имея уже серьезный супружеский стаж?
Сергей: В общем, это получилось как-то само собой, спонтанно, хотя мы вместе почти пятнадцать лет — поженились, когда Соне было восемнадцать. В результате все сложилось по западному принципу: вначале мы делали карьеру, добивались чего-то, а потом уже стали рожать детей.
Софья: Но ребенка мы хотели всегда.

Часто бывает, что когда появляется первый ребенок, родители узнают, какое это счастье, и вскоре рождается второй малыш. Вы не планируете еще пополнение?
Сергей: Конечно, такие планы у нас есть.
Но с другой стороны маме надо дать прийти в себя, отдохнуть…
Софья: Да, маме надо. Потому что мама, конечно, немножко устала, похудела.
Сергей: В процессе родов мама заявила, что это наш первый и последний ребенок. Потом, сразу после, родов она сказала, что ладно, не последний, но в следующий раз она будет рожать только посредством кесарева сечения. Через пару дней она уже передумала: «Почему бы не родить еще?»
Софья: Большая мудрость природы в том, что родовая боль очень быстро забывается.

Софья, как вы перенесли беременность?
Софья: Беременность я проходила легко: все обошлось без токсикозов, мне было очень комфортно, я не уставала. Только в начале февраля, за несколько недель до родов, я почувствовала, что мне стало тяжело. Я каждый вечер ложилась на диван и вздыхала: «Ой, что-то я вроде как даже беременная». А до этого ходила пешком на работу, поднималась на восьмой-девятый этаж.

А где вы наблюдались по беременности?
Софья: В основном, в платной страховой клинике. В обычную районную женскую консультацию мы ходили только ради обменной карты. Мне там очень не нравилось: мне звонили и чуть ли не угрожали: «Вы нам срываете всю отчетность! Придите немедленно, вы не были у нас полтора месяца».
Сергей: В женской консультации Соню ставили на какие-то чудовищные весы, произведенные в 60-х годах, и по их показаниям вес у нее «гулял» очень сильно: то плюс полтора килограмма, то вдруг минус четыре, то опять плюс шесть. Они ей говорят: «Ой, у вас отеки!». Я отвечаю: «Какие у нее отеки! Вы посмотрите». На это мы слышим: «У нее внутренние отеки».
Софья: Я говорю: «У меня дома электронные весы, я каждое утро взвешиваюсь. Вы запишите с моих слов, у меня нормальная прибавка веса». Мне отвечают: «Для всех эти весы нормально работают, одна вы у нас такая». Поэтому, когда я получила обменную карту, и мне еще раз сказали какая я недисциплинированная, отругали и накричали, то никакого желания ходить туда больше не осталось.

Вы посещали курсы для будущих родителей?
Софья: Да. Я искала курсы по такому принципу: чтобы они были поближе к дому, чтобы там не рассказывали об альтернативных родах — мне нужна была установка на классические роды, и чтобы курсы вели именно врачи-профессионалы. На курсы я начала ходить с 35 недель, когда ушла в декрет. Еще я ходила в бассейн, на аква-аэробику для беременных.

Как вам кажется, пригодились вам на практике занятия по подготовке к родам?
Софья: Пригодились. Знаете, мне очень понравился общий настрой этих курсов: «Роды — дело обычное». Потому что девочки приходят напуганные, и когда их спрашивают: «Чего вы боитесь?», процентов 80 отвечают, что самих родов. Я же боялась того, что не знаю, что мне дальше делать с ребенком.
Сергей: Психологические моменты нас не интересовали, поскольку Соня — детский психолог, а я — врач. Когда на курсах в первый день начали что-то говорить о психологии и физиологии, и выяснилось, кто мы по профессии, преподаватель была в шоке. Она говорит: «А зачем вы пришли?!»

Как дипломированный детский психолог вы использовали какие-нибудь методики раннего развития ребенка во время беременности?
Софья: Вы знаете, я почему-то специально на этом не заостряла внимание, поскольку очень много и активно работала, причем работала в удовольствие. Мне казалось, что если я делаю это в удовольствие, то и ребенок будет радоваться вместе со мной. Конечно, я разговаривала с Темой, но поскольку мне до восьмого месяца говорили, что родится девочка, я с ним все это время разговаривала как с девочкой. У меня имя было выбрано девичье, мы беседовали. Меня все время удивлял темперамент «моей девочки», потому что он у меня внутри часто переворачивался — четыре раза за беременность: то головное, то тазовое предлежание. Это, кстати, было одним из показаний к кесареву сечению: иначе будет дисплазия, говорили. А когда я пришла на восьмом месяце на УЗИ, мне сказали: «Ну, какая же это девочка?! Где вы видели такую девочку? Это мальчик у вас!» Мне пришлось, конечно, голову перестраивать. Я даже поначалу расстроилась, ведь привыкла, что у меня дочка. А когда Темка родился, и мне его дали на руки, как Сережа потом рассказывал, у меня так изменилось лицо — я просто изнутри засветилась вся! Когда я Тему увидела, то подумала, что мне не нужна никакая девочка. Вот это моя любовь, мой мальчик. У нас с Темой очень тесный эмоциональный контакт, я его очень хорошо чувствую, мне с ним комфортно.

А кто Тема по знаку зодиака?
Софья: Рыбка и Обезьянка.
Потому и прыгал в животике!
Софья: Теперь понимаю! Конечно. Сережа (он, кстати, тоже Обезьянка) с ним разговаривал, как с дочкой: «Ты футболисткой, что ли, будешь? Активная как мальчишка! Ты что там маму пинаешь?!» А он пинается: то ножка, то кулачок покажется! Видимо, наш мальчишка возмущался, что с ним разговаривают, как с девочкой.

А девочку как хотели назвать?
Софья: Приберегу. Надеюсь, пригодится.

Как у вас прошли роды?
Софья: Схватки начались ночью, причем какие-то непонятные.
Сергей: Мы лежали и размышляли до шести утра: это уже схватки или еще предвестники. Потом мы все-таки решили позвонить врачу, она сказала, чтобы мы немедленно приезжали. Мы настолько сомневались, что это настоящие схватки, что даже не стали вызывать «Скорую», хотя у нас уже был срок 40 недель. Нам казалось, что еще рано. Мы, не торопясь, вышли из дома, поймали машину.
Софья: Я была абсолютно спокойная, поэтому доехали совершенно нормально. Мы приехали в роддом, меня посмотрели и сказали, что еще самое начало. Теоретически мы могли еще побыть дома, но раз приехали, замечательно: вот вам рубашка, вот вам палата.

Где вы рожали?
Софья: В Центре Планирования Семьи и Репродукции. Мы очень долго выбирали роддом. Контракт на роды заключили только на 39 неделе.
Сергей: Я заходил на все тематические Интернет-сайты: читал, смотрел, сверял. У нас было несколько роддомов под вопросом. На самом деле, у нас считается неплохим 11-й роддом, в котором мы могли рожать обычным образом. Но я все-таки убедился, что процент хороших отзывов о ЦПСиР больше. Опять же спросил у друзей, знакомых, у посетителей моей страницы в Интернете. Один знакомый посоветовал ЦПСиР и конкретного врача. Мы пришли, записались на прием. Мне понравился подход, потому что во всех других местах нам говорили, что будет необходимо кесарево сечение: ребенок достаточно большой, возраст мамы — за 30, и сама она миниатюрная. В Центре Планирования нам уверенно сказали, что все будет в порядке, не нужно беспокоиться, пока никаких показаний к кесареву нет. И поскольку врачи там были «за» нормальные роды, это нас очень подкупило. В этот же день мы заключили контракт, а через неделю приехали на роды, и к нам приехала врач. После родов Соня с Темой вместе лежали в палате, но там был любой вариант на выбор.
А вы вместе рожали?
Софья: Да. Вообще я не очень хотела рожать вместе. У меня было впечатление, что это процесс, при котором мужчина не должен присутствовать.
Сергей: Во многих случаях — да, я согласен. А вообще я относился к этому спокойно, поскольку врач: для меня роды не новинка, я был на них.
Софья: Я Сереже сказала: «Схватки — это долго, скучно. Будешь мне массаж делать, спинку тереть — ты мне нужен в это время. А вот когда процесс пойдет, ты, пожалуйста, уйди». А когда процесс пошел, я уже и во вкус вошла, привыкла, что муж рядом. Я говорю: «Сережа, не уходи, побудь еще». А потом, когда врачи узнали, что он врач, сказали: «А! Врач! Ну, тогда ты капельницу держи». Он стоял, держал мою капельницу, так и родили вместе. А родился Тема в 19.20, роды шли меньше суток. Весил он 3351 грамм — «золотая середина».
Сергей, а у вас какая врачебная специализация? Вы могли бы самостоятельно принять роды?
Сергей: Я психиатр. В какой-то экстренной ситуации я бы попытался принять роды, но только в экстренной.

На кого был похож Тема, когда родился?
Софья: Копия папа! Он был похож на Сережу настолько, что не перепутаешь. Формой черепа, чертами лица…
Сергей: Я даже так иронично сказал: «Ну, прямо, как я с похмелья!»
Софья: Но сейчас нам говорят, что все больше моего проявляется: глаза мои и улыбка. И еще ямочки на щеках. Такой вот он славный мальчишка! Видимо потому, что желанный, любимый. У меня с самого начала не было никаких сомнений: вовремя не вовремя. Я понимала, что уже пора.

А сейчас не сожалеете о том, что можно было родить раньше?
Софья: Нет. У меня сейчас настолько осознанное материнство! Иногда я делаю что-то по-своему, не слушая маму, свекровь и даже врача. Я всегда очень осознанно поступаю по отношению к нему.

Сергей, а как у вас проявляется отцовский инстинкт?
Сергей: Это очень сложно. По-моему, этот инстинкт развивается в несколько этапов. Когда узнаешь, что будет ребенок, ты ощущаешь восторг. Начинаешь с ребенком общаться, даже еще не зная, кто он. Когда он рождается, наступает другой этап. Я для себя отметил такой момент: когда Теме было два месяца, Соня куда-то ушла, и Тема долго капризничал, ревел, пока я носил его на руках. Потом он так вздохнул, прижался, вцепился в меня и уснул. Для меня это был такой интересный момент, полное ощущение отцовства. А вообще это все плавно идет.
Бытует мнение, что до года ребенка растит мама: пока кормит грудью, много ухаживает. Папе в это время с ребенком неинтересно. А вот в год малыш начинает говорить, произносит слово «папа», с ним уже можно отцу и поговорить и поиграть. Сергей, что вы об этом думаете?
Сергей: Бесспорно, что-то в этом есть, потому что для мужчины все-таки более интересна предметная сторона деятельности. Конечно, младенцы — это все же прерогатива матери, потому что мужчина и не может дать ребенку то, что способна дать ему мама. Начиная от вскармливания, которое само по себе является очень интимным актом общения, недоступным для мужчины. При этом понятно, что папа должен вступать в свою роль с первых дней. Другой вопрос, в чем конкретно заключается его работа. Ведь делать полное равенство в уходе — «сейчас я меняю подгузник, а следующий меняешь ты» — это немножко механистично. Я думаю, какая-то бытовая помощь для женщины более важна, чем помощь в уходе за ребенком, потому что мама все сделает аккуратнее и бережнее. Все-таки мужчина должен обеспечивать общие комфортные условия для ребенка и матери.

Сергей, какие сейчас у папы обязанности?
Сергей: Купаем вместе, готовлю какие-то смеси, помогаю в кормлении.
Я читала, что вы любите готовить. Прикормы сами готовите сыну?
Сергей: Пока мы все-таки кормим готовым баночным питанием. Специально не готовим — нам пока не советовали.
Софья: Я остерегаюсь готовить для ребенка из тех овощей и фруктов, которые у нас продаются. В Алма-Ате, откуда я родом, я знаю, что это яблоко, выращенное в этой местности. Если бы была дача, то яблоки были бы свои. А то, что продается в Москве — яблоки красивые, глянцевые, а что в них добавляли, где они росли — неизвестно. Я не уверена, что они хорошего качества. Я понимаю, что ребенку нужно больше витаминов, но эти моменты меня останавливают.

А по ночам кто к сыну встает?
Сергей: Соня в 99,9% берет на себя ночные вставания к Теме, я это делаю в единичных случаях. Так легче нести затраты нервной энергии.
Софья: Просто, когда я кормила грудью, это было естественно. Поскольку он у меня с самого начала был на свободном вскармливании (по потребности, без режима), то вставали мы 3–5 раз за ночь. Он спал в своей кроватке, а под утро я брала его в кровать, он привык к этому.
Сергей: Ну, понятно, что я, не вовремя проснувшись и проявив нездоровую инициативу, могу быть послан на кухню, готовить смесь.

Софья, а грудью вы долго кормили?
Софья: Четыре месяца. Потом, к сожалению, молоко стало уходить и потихоньку кончилось. Еще хорошо, что он поел молозива. Были кризы лактации — в месяц и в три месяц, но я успешно их проходила, нагоняла молоко. У меня была установка кормить грудью как можно дольше, поэтому я пила всякие лактогонные средства, например, из шишек хмеля. А потом они уже не помогали. Когда вначале молока было много, я его сцеживала и замораживала. И когда его становилось меньше, размораживала запасы и кормила ребенка. Но в какой-то момент я сама почувствовала, что очень устала, похудела, начала неважно себя чувствовать. У Темы стали прорезываться зубы — то есть все совпало. Сейчас он прекрасно кушает детское питание.

Закономерный вопрос вам как семье популярного писателя-фантаста. Сказки какие-нибудь читаете сыну?
Сергей: Мама читает ему стихи, поет песни. У нас был очень смешной случай, когда Теме было буквально несколько недель. Пришел наш хороший друг, посмотрел, как Соня читает сыну Чуковского, и в полном удивлении сказал: «Что ты ему читаешь, он же ничего не понимает»!
Софья: С первых дней читаем Чуковского, Маршака, Михалкова, Маяковского. Песни непрерывно ему пою: сначала детские из мультфильмов, а когда кончились вообще все песни, которые я знала, дошли до гимна Советского Союза.
Сергей: Еще Тема очень любит частушки слушать русские народные. И смеется почему-то удивительно уместно!

А есть такая песня, под которую он перестает плакать?
Софья: Есть! Их у нас несколько: Михалковская «Мы едем, едем, едем», «Ничего на свете лучше нету» из «Бременских музыкантов» и «Антошка-Антошка». Три беспроигрышных песни! Утром при смене подгузника я ему пою «Утро красит нежным светом». Это у нас утренняя песня — он знает, что мама обязательно споет ее. А так мы все детские песенки любим.
Сергей: Ставим ему классическую музыку, Вивальди, например, он под нее засыпает. Подгуливает даже иногда под музыку.
Сергей, с рождением ребенка у вас появились какие-то новые творческие планы?
Сергей: Совершенно понятно, что сказки рассказывать придется. А раз уж рассказывать, значит придумывать их и записывать.
Еще нет в голове какого-нибудь героя, вроде маленького мальчика Темы?
Сергей: По-моему, называть главного героя книги именем собственного сына и как-то это проецировать — это не совсем верно для ребенка, насколько я знаю по примеру Кристофера Робина, который продал «Винни-Пуха», радостно избавляясь от всей доставшейся ему славы. Должны быть сказки, которые интересны ребенку, но необязательно, чтобы он сам действовал там со своим же именем.

Понятно, что сейчас ему шесть месяцев и об этом еще рано говорить, но все же: вы как-то будете влиять на его литературные вкусы?
Сергей: Я не знаю, насколько оправдано влиять напрямую. Другой вопрос, что ребенок, как правило, интересуется тем, что читают в семье: если он видит, что читают мама и папа, он сам будет тянуться к этим книгам. В его распоряжении домашняя библиотека, «30 квадратных метров книг», как я говорю. Их конечно пятнадцать квадратных метров, но они стоят в два ряда. Я книги собирал с сознательного возраста. В библиотеке часть моих книг, часть Сониных. Тут самое главное — не заставлять, потому что этим можно добиться только обратного эффекта. Мне самому в детстве читали сказки, я это очень любил и требовал, чтобы мне продолжали читать дальше. В какой-то момент мне сказали: «Ну, буквы-то ты уже все знаешь — читай сам». Я ответил, что читать не умею. Меня попросили прочитать по слогам два слова, после этого вручили книжку Носова и сказали: «Все, читай, уже умеешь». Я стал читать, и мне это ужасно понравилось. У меня до сих пор есть эти книжки и на них сохранились отметки ручкой. Я читал очень медленно и старательно. Прочитаю полстраницы, остановлюсь на какой-нибудь фразе, иногда даже не дочитав предложение до конца, поставлю галочку. Потом продолжу с того же места. (См. статью "Как научить ребенка читать")

Кстати, Сергей, а на каких книгах вас воспитывали?
Сергей: Я начал читать лет в шесть. Очень увлекался фантастикой, прочитал «Туманность Андромеды» и др., мгновенно прочитывал всевозможные фантастические книги, попадавшиеся по блату. Ну а из детского чтения — «Незнайка» Носова. Обожаю эту книгу, считаю ее великой детской книгой. Практически всю Астрид Линдгрен — величайшая сказочница, я ее очень люблю. Братья Гримм и Андерсен — в меньшей степени. Мне всегда больше нравились литературные сказки, достаточно большие. Я очень любил детскую книгу «Орден желтого дятла» бразильского писателя Монтейру Лобату, ее мало кто знает. У родителей была очень хорошая библиотека, они собирали книги. Причем, эти книги не просто стояли на полках для интерьера, они читались, и поэтому я их тоже читал. Потом меня уже знали во всех окрестных библиотеках: не удивлялись, если я два раза в день заходил поменять книжки. Во время летних каникул я мог три раза за день ходить в библиотеку, брать сразу по две книжки. Приходил домой, за три — четыре часа прочитывал их, возвращал и брал новые. Я никогда не занимался никаким скорочтением, мне это просто нравилось. Если книга увлекает, то даже 300–400 страниц легко могу прочесть за два часа. Некоторое время, особенно в первых классах, учителя в школе не верили, что я так быстро читал, заставляли читать вслух. Потом поняли, что это не показатель, попросили пересказывать содержание — тоже убедились, что я не просто быстро читаю, но и запоминаю, поэтому смирились.
Софья: Ботаник!
Это просто гениальность!
Сергей: Ну, это не гениальность, я знаю много людей, которые так читали. Причем даже среди коллег-писателей, фантастов это очень распространено. У кого-то в семье воспитывался такой интерес к чтению. Бывали случаи, что в семье особо не читали, но человек внезапно в детском возрасте проникался любовью к чтению.

Сергей, при такой любви к чтению вы, наверное, очки носили?
Сергей: Нет, как ни удивительно, очков не было — со зрением все в порядке. Даже компьютером его не испортил.
Сергей, я читала, что фильм по вашему произведению собираются ставить в Голливуде. Переезжать за океан не собираетесь?
Сергей: Нет. Переезжать мы не думаем, тем более в Америку. Да и просто уезжать из России не хотим. Таких планов у нас в семье никогда не было. Захотят ставить фильмы — пусть ставят, захотят печатать книжки — пусть печатают. Это не повод менять место жительства, страну.
Откройте секрет, какой новый проект на «Первом» канале у вас сейчас готовится?
Сергей: Ну, во-первых, планируется выход второго фильма — «Ночной дозор–2». Возможно, он будет называться «Дневной дозор», хотя сюжет будет продолжением «Ночного дозора». Сейчас начинаются съемки фильма «Лабиринт отражений». На других студиях запускается несколько проектов. Например, по повести «Сегодня, мама!», написанной в соавторстве с Юлием Буркиным, планируется съемка детского фантастического кино, приключенческого, веселого. Наверное, это будет такая вещь, которую Тема увидит раньше других фильмов.

Буквально за последнее время у вас так много знаменательных событий в жизни произошло: родился ребенок, вышел на экраны популярный фильм, пришла известность! Эти приятные перемены — награда за что-то?
Сергей: Я не знаю. Иногда в жизни так бывает, что человек работает в какой-то одной нише, и вдруг все начинает лавинообразно происходить. В принципе, я считаю, что все это (выход фильма, рост популярности) получилось достаточно заслужено. Но на самом деле это для меня совершенно не главное. Слава, популярность — приходит и уходит. Главное — не зацикливаться и не думать, что это составляет основу жизни. Я немножко посмотрел, как ведется светско-тусовочная жизнь, и ужаснулся, откуда у людей силы на то, чтобы все время общаться, вертеться в каких-то, пускай даже интересных, богемных кругах. Мне больше нравится быть дома и работать.